Федерация кёрлинга России

Вход для зарегистрированных пользователей
Twitter Vkontakte facebook
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14

Новости

7 декабря 2015 г.

Сидорова: дай Бог, все получится на ближайшей Олимпиаде, и я задумаюсь о том, чтобы сменить поле деятельности

Сидорова: дай Бог, все получится на ближайшей Олимпиаде, и я задумаюсь о том, чтобы сменить поле деятельности

Скип сборной России по керлингу Анна Сидорова после победы команды на чемпионате Европы посетила редакцию агентства «Р-Спорт» и рассказала о том, как трудно дался успех на турнире в датском Эсбьерге, а также о планах взять паузу после Олимпиады-2018.

 

- Для вас эта победа стала второй в карьере на чемпионатах Европы, эмоции были такими же, как когда вы выиграли в первый раз в 2012 году?

- Нет. Мне кажется, эта победа была более осознанной. Конечно, были и радость, и безумная гордость за страну, команду и себя, но все было немного по-другому. В 2012-м мы выиграли не то что неожиданно, но тогда мы совсем не были фаворитами. Люди знали нас, ожидали, что мы можем побороться за медали, но не того, что мы станем первыми, и уж тем более что обыграем в финале Ив Мюрхед и сборную Шотландии, которая на тот момент была совершенно другого класса командой. А в этот раз мы ехали туда уже как главные фавориты соревнований наравне с Мюрхед. С нашей стороны игра была спокойнее, потому что, наверное, если посмотреть личные встречи между нами и шотландками на протяжении последнего года, мы выигрываем намного больше игр, чем они.

- У Мюрхед есть психологический барьер в играх против сборной России?

- Не думаю, все-таки Ив - очень опытная керлингистка, она играет с семи лет, а сейчас ей 25. То есть 18 лет в керлинге – и это практически в два раза больше, чем я занимаюсь этим видом спорта. Мы с ней привыкли играть друг против друга давно, еще с тех пор, когда входили в наши «молодежки». Потом вместе перешли из молодежного керлинга во взрослый, на Олимпиаде были вместе. Можно сказать, все время плечом к плечу, но при этом выступаем за разные страны. И, кстати, если брать общую статистику истории наших встреч с шотландками, они все же пока выигрывают.

- Казалось, что круговой раунд вы вообще без каких-либо проблем прошли, легко.

- Всегда кажется легко со стороны, никто же не знает, что за всем этим стоит. Никто не видит ежедневных тренировок, подъемов в семь утра, быстрых завтраков, неудач на тренировках, «долбежек» - мы называем это так, потому что ты долбишь одно и то же задание, пока оно не получится, и ты не можешь успокоиться, все равно его тренируешь, работаешь над своими проблемами. На самом деле это совсем нелегко.

- Наверное, в середине турнира утром, когда звенит будильник, думаете: «Ох, опять, вставать, бегом завтракать, ехать на арену». Приходится себя заставлять?

- Бывает такое в начале турнира, когда понимаешь, что впереди долгая неделя, ты встаешь – ааа, еще только третий день, держись, все нормально. Такое есть, конечно, но стараемся настраиваться, понимая, что в сезоне есть два важнейших соревнования. Делай что хочешь, но так, чтобы был готов всю эту неделю провести на высоте. Надо отключиться мысленно отовсюду, жить только играми, отдаваться полностью, выиграть, а потом думать об отдыхе.

 

«Человек-спать, максималистка и самоедка».

- Когда в день по две игры, что делаете в перерыве? Едете в отель поспать? Напряжение же, наверное, огромное.

- Если говорить про меня лично, то я вообще «человек-спать». Сплю в любой момент, когда есть такая возможность, и днем – за милое дело. Особенно когда у нас две игры, для меня это musthave. Приезжаем в гостиницу, и даже если мало времени, все равно иду валяться. Некоторые девчонки спят, некоторые читают, кто-то смотрит сериалы или фильмы. В любом случае отдыхаем в гостинице, нет такого, что приехали: а, у меня два часа, что там, скидки в магазинах? Ну, я побежала!

- Получается абстрагироваться от всего, нет никаких мыслей в голове, особенно после неудачных игр?

- Все зависит от того, как сложился матч, но в основном получается. Эти проблемы ближе к ночи вылезают, если что-то не получилось, и тогда не можешь заснуть.

- Самоанализ на вечер? Как это выглядит: ах, зачем я сделала этот бросок, а не тот?

- Как это только ни выглядит! До сих пор помню какие-то свои неудачные броски с Олимпиады в Ванкувере – на секунду представьте, сколько она была лет назад, сколько после нее было сыграно игр, не говоря даже про чемпионаты Европы и мира. Эти броски очень западают в душу и не дают жить, спокойно существовать. Я вообще человек-максималист, при этом понимаю, что капитан и несу ответственность за всех. Если где-то что-то не получается, то после меня уже не будет другого игрока, который сможет все исправить. Мои броски – конечные, и если они не получились, значит, я подвела всю команду. Этот самоанализ, критика постоянная, самоедство… Родные мои знают, что если мы, не дай бог, где-нибудь проиграли, меня лучше вообще не трогать и не писать мне.

 

«Во время броска отключаюсь».

- Скип должен иметь максимальное самообладание, сохранять спокойствие, стараться, чтобы нервы не взяли верх. Но все мы живые люди, и это же просто невозможно?

- Помню, когда мы выиграли первый раз чемпионат Европы, зашли в уборную, и там были финки, которые тогда только вышли в группу «А», они были немножко навеселе и спросили меня: «Ну, ты, наверное, так волновалась, когда тебе надо было сделать последний бросок?» Ведь со стороны кажется, что это был простой и достаточно легкий бросок, но самые легкие броски в самый ответственный момент являются самыми сложными. Это скажет любой скип. А я, если честно, не очень хорошо помню, как все было. Помню момент до – может, секунду до броска. Сам выезд и то, как отпускала камень и кричала, не помню. Потом приходит осознание, когда уже понимаю, исполнила бросок или нет, тогда я снова в этом мире. То есть просто отключаюсь, не знаю, как это происходит. Самые волнительные моменты – до того, как ты пошел кидать, когда до броска остаются секунды. Ты понимаешь, что нужно сделать, но столько мыслей в голове, и все нужно успеть, руки отказывают… Это очень волнительно, хотя со стороны, наверное, и не скажешь.

- В последнем финале был момент, когда вы обсуждали варианты броска с Ритой Фоминой, если не ошибаюсь, а потом взяли тайм-аут, поговорили с тренером. Это был ключевой момент встречи?

- Действительно, было так. У шотландок получалось доставать все наши камни, которые нам не удавалось полностью спрятать за своими защитниками, потому что лед слегка изменился, он был не такой, как во время обычных игр, не такой «валючий», было очень сложно завести свои камни. А у соперниц получалось доставать их каждый раз, при этом прятать за своих защитников – прямой атаки у нас не было никакой. Мы накапливали камни соперника в доме, при этом каждый следующий наш камень у них получалось доставать, и мы еще не обладали правом последнего броска в том энде. Это был ключевой момент в матче. Если бы у Мюрхед получился последний бросок, который она, к нашему счастью, не выполнила, ситуация могла быть в корне другой.  

- Тот единственный проигрыш норвежкам в круговом раунде – что это все же было?

- Команды, которые не претендуют на топовый уровень, как правило, отличаются тем, что максимально стараются нагрузить соперника своими камнями. У них нет каких-то выбивающих заданий, они просто кидают в надежде на то, что ты рано или поздно ошибешься, где-то не достанешь. У сильных команд есть определенная техника выезда, на разном типе льда мы будем всегда выезжать одинаково. А у этих команд техника броска, отпуска со значительно меньшим количеством вращений, что позволяет им на «невалючем» льду заводить камни так, как мало у кого получится. Что бы ты ни делал, просто технически так не сможешь. Где-то с помощью ошибок, где-то с помощью везения норвежки делали такие броски, на которые сами даже не рассчитывали. Пробовали делать что-то одно, явно допускали ошибку, но в итоге получалось, что для них ситуация становилась только лучше. И так продолжалось на протяжении всей игры. Их тренер, сидя на бирже, поворачивался к нашим через бросок и говорил: «Извините, вот такая пруха». А у нас была полная непруха, хотя мы боролись  до конца. Был еще один нюанс – у меня камни слегка отличались. Несмотря на то, что все они 19 килограммов 96 граммов, одинакового цвета и формы, но у каждого камня есть свои свойства. Один будет более «валючий», другой более прямой, какой-то будет медленнее, какой-то быстрее. И очень важно заранее знать свои камни, чтобы понимать, чего от них ждать. Так получилось, что мне в пару достались разные камни, а мы не сразу это поняли. Я рассчитывала, что камень пойдет так, а он вел себя абсолютно по-другому, и мы не могли понять, что происходит. Соперницы же кидали, и у них получалось все «на ура». На фоне всего этого сначала была злость, а потом мы просто разводили руками и смеялись. А что ты можешь сделать? Бывают такие матчи у всех команд, когда одну команду просто прет. Паники никакой не было. Мы понимали, что в любом случае сильнее, чем эта команда, и плюс у нас впереди другие матчи, в которых мы сможем исправить ситуацию.

 

«Медали под расписку».

- Вы несколько лет входили в число претендентов на медали, но впервые смогли войти в число призеров чемпионата мира лишь в 2014-м. Чего не хватало раньше?

- Мне кажется, мы вообще шагнули достаточно сильно вперед за последние два года нашей жизни в керлинге. Мы смогли поверить, что действительно готовы и можем побеждать. Нам до этого все об этом говорили, да и сами понимали, но где-то всегда оставалась неуверенность, просто потому что раньше это никому не удавалось из нашей страны. Конечно, мы всегда старались попасть в плей-офф, это первая задача на любом турнире. Там начинаются совсем другие игры, стратегия, психология. Но всегда чего-то не хватало, особенно на чемпионатах мира. Наверное, нам нужно было просто в себя реально поверить, вырасти психологически индивидуально и как команда.

- Но тогда ирония в том, что вы поверили в себя и выиграли первые медали чемпионата мира буквально сразу после Олимпиады в Сочи, которая стала для вас провальной?

- Там вообще была смешная история. Перед чемпионатом мира мы сели с руководством федерации, которое сказало: «Ну, девочки, для вас было сделано все, в чем дело? Если результата нет – значит, надо что-то менять. Спортсменов или тренеров. Тренеры вроде, как вы говорите, нормальные, значит, надо менять вас?» Мы сидим и понимаем, что и смех, и грех. Больше спортсмена ведь никто не хочет выиграть соревнования, он тот, кто тратит свои собственные силы, жизнь, здоровье и все остальное, чтобы выигрывать медали. Это его главная цель, все, чем он живет. И думать, что мы недостаточно сильно хотели, глупо. Естественно, мы хотели. Другой вопрос, почему не сложилось. И руководство говорит: «Ну что, нам расписку с вас что ли брать, что вы стопудово вернетесь с медалями?» И мы написали. Я лично от руки писала основную «шапку», все содержание. Написали, что просим не менять ничего до чемпионата мира, дать нам еще один шанс, и мы докажем, что можем выиграть медали на чемпионате мира. И именно поэтому были такие эмоции, которые все видели, когда мы выиграли бронзу, для нас это реально было как золото. Мы так долго шли к этому. Был такой груз ответственности, потому что мы понимали, что провалили Олимпиаду, хотя знали, что мы на высоте, что мы можем, но где-то не хватало каждый раз. Взять ту же Олимпиаду – смотришь статистику выполнения, наша команда на втором месте. На втором месте по выполнению! Почему? Где наша победа? Как объяснить, что ты делаешь все хорошо, но не получается?

- Вы сказали, что помните неудачные броски в Ванкувере. А в Сочи?

- Помню. Основная наша проблема была в том, что мы не справлялись в самые нужные моменты. Мы шли ровно, а в тот момент, когда нужно было делать обязательно, совершали ошибку – и каждый раз роковую, как это становилось понятно лишь впоследствии. Условно: середина игры, ты отдал два камня, хотя мог отдать один, и это был поворотный момент. Каждый раз на Олимпиаде мы ошибались в самый ненужный момент.

- После этого руководство федерации пришло к решению проводить отборы на чемпионаты Европы и мира, чтобы у вас было больше опыта противостояний. Они пригодились?

- Личное мое мнение – нет. Я могу объяснить. Во всех видах спорта проводятся чемпионаты страны. Команда или спортсмен, которые там побеждают, представляют страну на больших соревнованиях. Два последних года мы играем отбор, и два последних года команда под моим руководством - чемпионка России. Команда-победитель уже на чемпионате России доказала всем, что сильнейшая. Почему она должна еще кому-то что-то доказывать, если уже чемпионка страны? Как человеку, который выиграл чемпионат собственной страны, объяснить, что «сейчас ты молодец, конечно, но пока еще не факт, что поедешь напрямую выступать от страны»? Получается, что дается еще один шанс, чтобы обыграть нас. В первый год существования отбора можно было объяснить это нововведение тем, что основная сборная на чемпионате России играла в двух разных командах, но обе выступали за Москву. Последний чемпионат России мы играли своим постоянным составом и по-прежнему были сильнейшими.

 

«Ругани и драк не было».

- Тяжело же постоянно жить с чужим человеком в номере, когда большую часть года проводишь не дома?

- Как Саша появилась в нашей команде, мы обычно живем с ней в номере. Бывают моменты, когда совсем устал, и ничего не хочется. Тем более мы девочки, нам вообще свойственны перемены настроения. Но такого, чтобы не разговаривать, ругаться или тем более драться – такого вообще не было. Мне кажется, просто мы выросли из того возраста, когда каждый пытается доказать, что он молодец, а все остальные – нет. Даже если бывают какие-то моменты, второй человек незаметно сглаживает ситуацию. Все ведь прекрасно понимают, что если мы хотим добиться результата, должны быть командой, а команда – это доверие внутри, которого не будет без хороших отношений.

- Перед играми, как все спортсмены, наверное, слушаете музыку в наушниках, чтобы настроиться?

- В Дании в наушниках я ехала только на три последние игры. Не знаю почему, просто было такое настроение. Я помню, что первый раз решила послушать музыку, когда наконец-то настала хорошая погода. В Дании был какой-то кошмар с погодой, потому что это прибрежный город. Представьте классическую погоду Санкт-Петербурга, умноженную на десять, – вот такая погода там была каждый день. Ветер был такой силы, что казалось, вот-вот выбьет стекла. Ночью мы с Сашей периодически просыпались с мыслью: «Ой, что это там?» А, ветер, нормально все, дальше спим. В один из дней наконец-то выглянуло солнышко. Я надела наушники, включила какую-то радостную песню, чтобы настроение было на высоте. И перед следующими играми продолжила так делать – включала какую-то радостную музыку, старалась не думать ни о чем. У меня и перед полуфиналом, и перед финалом ощущение было заранее, что легко не будет, но мы выиграем. Я не могу это объяснить, но было такое предчувствие. Мы обсуждали с Сашей – так же у нас было на чемпионате мира, когда мы шли на какие-то игры, заранее чувствовали, проиграем или выиграем, особенно ближе к решающим матчам. Почему-то у обеих было такое предчувствие, которое не обманывало. Но мы никогда вслух до игр об этом не говорили.

 

«Не могла отпустить фигурное катание».

- Вы до 13 лет занимались фигурным катанием?

- Да, хотя по-настоящему я ушла из него чуть раньше. Потом еще покатывалась, так сказать, не могла из своей жизни отпустить фигурное катание. Я отдала ему семь лет жизни.

- Вы ушли из одиночного фигурного катания из-за травмы. А почему не воспользовались возможностью перейти в парное катание или танцы?

- Для парного катания я слишком высокая. Там приветствовались девочки более миниатюрные, хотя мой рост 1,70 метра – не тот, который в обычной жизни показался бы высоким. Ну и я не могла выполнять прыжковые элементы, мне для этого была бы нужна моя правая нога, на которую приходились бы все приземления. Был вариант пойти в танцы, там как раз приветствуются высокие девушки с комплекцией, похожей на ту, что была у меня. И все мне говорили: давай-давай-давай. Доходило до истерик. Я говорила: «Мама, нет!» Во-первых, я не могла принять то, что больше не способна кататься в одиночном катании, а во-вторых, не могла представить, чтобы результат зависел от кого-то еще. Я говорила маме: «Представляешь, мы убили четыре года жизни, или сколько мы там будем идти к Олимпиаде, отобрались, выступаем, и я все делаю замечательно, а он берет и падает, и мы из-за этого не выигрываем? Я же его убью!» Как я могу осознанно пойти на то, чтобы результат зависел от кого-то еще, что может быть хуже для спортсмена? Так казалось мне тогда.

- Сейчас следите за фигурным катанием?

- Если есть возможность, всегда стараюсь следить. У меня вообще в семье все фанаты спорта, особенно мама. Я уже не говорю, как она за нашим видом спорта следит и нашей командой, но она следит и за всеми остальными – от биатлона до бильярда. Родители следят за любыми соревнованиями, всегда куча ссылок на компьютере открыта, которые не закрываются никогда. Они обсуждают спорт, по телевизору спорт, он везде. Я иногда уже приезжаю и говорю: «Мам, ну дай отдохнуть. Ну, правда, уже нет сил». Но все равно я всегда в курсе событий. Даже если сама этим спортом не увлекаюсь, мама меня держит в курсе. Нет-нет, да ссылку мне кинет – наш второй, или наши девчонки выиграли.

- А вы ни за кого не болеете?

- Я очень болею за Россию. Я патриот. Но нет такого, что если я в Москве два дня, и матч ЦСКА – «Спартак», я на него побегу, потому что там мой любимый игрок сборной или любимая команда. Я болею за российский спорт.

 

«После ОИ-2018 могу взять перерыв».

- Вы уже думаете о каком-то конкретном сроке, до которого будете выступать? Керлинг позволяет вам играть на профессиональном уровне еще много-много лет.

- Это точно, но даст Бог, все получится на ближайшей Олимпиаде, и я задумаюсь о том, чтобы сменить поле деятельности.

- Закончить карьеру?

- Может быть, взять перерыв. В конце концов, я девушка, и мне надо будет уже думать о том, чтобы семью создавать. Мои родные и близкие мне говорят: «Да ты что? Пока получается, играй! Даже если родишь, мы поможем все успевать, даже не думай заканчивать играть». Но пока не хочу, пусть и в перспективе, совмещать такую насыщенную спортивную жизнь и создание семьи.

- А некоторые баскетболистки на скамейке детей кормят грудью, а потом идут на площадку.

- У нас в керлинге тоже есть такая практика. Очень многие приезжают с мелкими на турниры. Есть даже такие семьи – мама играет, а папа ходит с «лялей». Мама вышла с игры, быстренько все сделала, что нужно, пообщалась с ребенком и обратно. Это прямо стандартная практика, и сейчас таких случаев становится все больше, ведь в основном составы команд остаются теми же, а игроки взрослеют, всем нужно как-то обзаводиться потомством.

 

«Удачно психанули».

- На чемпионате мира будут новые платья на торжественный банкет?

- Нет, у нас они одни на весь сезон. Но чемпионат Европы проводится и для женских, и для мужских команд – это единственные соревнования, где мы пересекаемся, а так у нас, как правило, все турниры отдельно. А чемпионат мира будет проводиться в Канаде, там не будет всех тех людей, которые нас уже видели, так что можно сказать, что будем в новых платьях!

- У вас общее голосование за наряды, или есть какой-то один главный специалист по моде в команде?

- Нет, у нас все демократически решается. Потратили на покупку платьев 3,5 часа, если не больше. Ходили по «Меге», выбирали платья и не могли подобрать. Даже если что-то и находили, не было нужных размеров – надо же сразу пять одинаковых платьев. До этого все привыкли, что мы такие очень красивые, элегантные девочки в коктейльных платьях с причесочками. А тут мы зашли в самый первый магазин, и там висело как раз то платье, которое мы в итоге выбрали, и внизу еще стояли такие очень грубые ботинки. И я говорю: «Девчонки, а если вот так? Ну, надоело уже одно и то же!» Они отвечают: «Ну да, вариант, конечно, но нас, наверное, не поймут!» Но после трех с половиной часов поисков все устали, и мы решили снова вернуться к тому платью, померили, и все согласились. У нас были пучки, яркие губы, агрессивный макияж, черные колготки у всех, грубые ботинки и никаких каблуков – реально вышли в таком хард-стиле! Так в керлинге еще никто никогда не одевался на банкеты, так что мы, можно сказать, удачно психанули.

 

 

rsport.ru